Культура имперской россии - Sogetsu-Mf.ru

Культура имперской россии

Русская имперская культура как интегративная реальность Современные интеллектуалы любят мыслить глобальными конструкциями, если не цивилизациями, то империями. При этом мышление в категориях

Культура имперской россии

Русская имперская культура как интегративная реальность

Современные интеллектуалы любят мыслить глобальными конструкциями, если не цивилизациями, то империями. При этом мышление в категориях империи становится модным среди представителей не только тех стран, которые претендуют на имперскость своей территорией или военной мощью, но и тех, которые появились благодаря упадку и крушению имперских государственных образований. Например, некоторые стараются увидеть империю в современной Украине [8], даже белорусы пытаются доказать, что Полоцкое княжество имело черты империи [1, с. 4].

Империя в России и среди её ближайших соседей мыслилась и мыслится как некая идея, культура, дух, ощущение. Наверное, именно поэтому идея империи на этих землях никогда не умирала. Понимание империи в культурно-духовных категориях делает её обусловленной свыше, поэтому постоянно возрождаемой. Других пониманий империи в России практически не существовало. Например, из государственных деятелей дореволюционной России империю в чисто экономических категориях представлял, пожалуй, только граф С.Ю.Витте [10].

Империя была и остаётся актуальной для многих потому, что это не только огромное государство, но и своеобразная форма великой культуры. Все, кто жил в Российской империи или СССР, до сих пор погружены в пласт имперской культуры, порой даже не замечая этого [9]. Поскольку «имперские традиции и культура могут распространяться очень далеко от места происхождения, сохраняя при этом всю силу своего влияния» [7, с. 332], имперской культуре подражают соседи. Империя, пусть и не в государственной форме, продолжается за пределами своей официальной территории. То есть империя-культура несёт в себе некий общечеловеческий мессианский импульс, который распространяется по имперской периферии и выходит за имперские границы [3, с. 38].

Империя — «это культура в пассионарной (в том числе и агрессивной) стадии своего развития» [3, с. 32]. Пассионарность империи-культуры, распространяясь сначала на собственную периферию, а потом и за свои пределы, структурирует соседние культуры по своему образу, но не всегда унифицирует их. Здесь в качестве примера можно привести создание алфавитов бесписьменных народов России, которые базировались на кириллице, но для передачи звуков, отсутствующих в русском языке, разработчики использовали «модернизированные» кириллические знаки. Проявление имперской культуры среди соседей интегрирует регион в нечто единое целое. Таким, например, было огромное пространство православного (византийского) мира.

Империи не погибают полностью. После своей смерти они дают импульс имперскому строительству или своим осколкам, или странам, не включённым в границы империи, но попавшим под обаяние имперской культуры. В этом случае очень уместно вспомнить теорию «Москва — Третий Рим». Если в случае со «Вторым Римом» им стала часть «перворимской» империи, то «Третий Рим» появился на территории культурного влияния «Второго Рима». Таким образом, можно предположить, что интегративность имперской культуры существует не потому, что эта культура навязывается, а потому, что она, отвечая на некоторые пока непонятные для периферии вопросы, тем самым структурирует пространство вокруг себя, описывая его в имперских категориях.

Соседи империи также начинают рассматривать некоторые явления через призму категорий, предложенных империей. В конце концов, имперская терминология или принимается без критики, или подвергается жёсткому остракизму, который исходит из бытования «национальной» культуры страны-соседки. Однако в этом случае критике подвергаются имперские категории восприятия реальности, т.е. имперская культура не умирает, она становится объектом нападок и, тем самым, сохраняет своё существование в среде отрицающих её. Например, все заявления некоторых белорусских деятелей о «колониальном мышлении» тех, кто не признаёт некоторых национальных белорусских мифов, являются мышлением в категориях империи. Ведь колониальное мышление есть порождение империи, но и «национальное» мышление является также переживанием отрицания ценности империи. Оно появилось именно в имперской культуре как элемент дисбаланса. В этом отношении такое мышление, отрицающее имперское наследие и построенную на нём культуру, можно признать переживанием комплекса неполноценности. Да и делают такую культуру, в основном, культурные аутсайдеры империи-культуры, т.е. лица, которые в силу каких-то проблем не смогли найти себе место в имперской культуре [2, с. 45-50].

Пожалуй, ещё одним моментом интегративности имперской, в том числе и русской культуры является «тоска по империи». Империи-культуры остаются жить даже после своего исчезновения. Правда, в новой реальности новые интеллектуалы пытаются трансформировать их внешние признаки, чтобы новые культурные реальности оказались внешне не похожи на имперские. Элита молодых национальных, как их называют, государств не имеет опыта существования в неимперском пространстве, поэтому вынуждена повторять некоторые шаблоны имперского существования.

«Тоска по империи» наблюдалась и наблюдается как в бывших имперских центрах, так и на независимых перифериях. Сначала и те, и другие отрицают наследие империи, что вполне логично, — ведь механизм дал сбой и перестал существовать, поэтому от него нужно дистанцироваться, чтобы активность новых элит не ассоциировалась с неудачей или даже катастрофой. Однако позже призрак империи всё равно возникает. Это происходит или по причине усиления бывших осколков, которые становятся достаточно влиятельными политическими образованиями, или из-за неудачных проектов конструирования государства, при котором силу набирают соседи, использующие идеологию той империи, в которой все вместе когда-то жили. В этом случае «тоска по империи» государств-неудачников оборачивается поисками своего личного «золотого века», своей личной «империи», которую кто-то когда-то разрушил.

В первом случае, когда периферия усиливается и перенимает (а в некоторых случаях просто продолжает развивать) идеологию бывшего центра, происходит экспансия бывшей периферии под централизаторскими лозунгами. Например, Великое Княжество Литовское в первой половине XIV в. «собирало» русские земли, т.е. древнерусская периферия и территории за её пределами, до которых доходила русская культура, под лозунгами «сбора русских земель» пытались возвратить регион в границы, в которых действовал определённый культурный стереотип. Литовская Русь имела на собирание земель и моральное право: мать городов русских — Киев попал в сферу литовского влияния и в границы её территории. Однако это моральное право постепенно было утеряно и по причине переезда русского митрополита на Северо-Восток русской ойкумены, и по причине начала окатоличивания Литовской Руси. Тогда эстафету имперской активности Литовской Руси перехватила другая бывшая периферия — Русь Московская. Лозунг, использующийся Московской Русью, был тот же: «собирание русских земель». Проигравшая этот спор Литовская Русь снова стала периферией, только уже другой культуры — польской, католической.

Московская Русь представляла собой иной вариант развития империи, базирующийся не на территории (Киев находится у нас), а на духовности (православный митрополит находится у нас). Москва, как и Литва, интегрировала территории, не пытаясь, однако, их унифицировать. Только для Литовского Княжества такая политика себя не оправдала, а для Московского — пришлась в самый раз. Имперское строительство стало наиболее адекватным оформлением становления большого государства, распространения культуры имперского образца. Убеждение в мессианской роли России, вполне возможно, является тем необходимым элементом единства «русской цивилизации» (это словосочетание взято в кавычки, чтобы показать, что смысл понятия выходит за рамки этнического). Мессианство стало своеобразной сверхценностью, а «именно сверхценность обеспечивает единство культуры… цивилизации и её постоянную воспроизводимость» [4]. Всякая сверхценность должна иметь в своей основе нечто религиозное, то, что является не результатом логического «анатомирования» идеи, после которого исчезает всё сакральное, а способом переживания себя в идее и идеи в себе.

Современные российские политики, внешне декларируя свою приверженность западной модели развития, тем не менее, понимают «имперские корни» России. Например, В.В. Путин на одной из встреч с политологами заявил: «Мне бы очень хотелось, чтобы был такой объём прибывающих иммигрантов, при котором они могли бы ассимилироваться в России» [Цит. по: 6]. То есть Путин предложил иммигрантам принять, причём принять не поверхностно, некую сверхценность, которую он явно не описал. Это могли быть и культура, и ментальность, и идеология. Принятие империи проявляется на символическом уровне. Например, замена знамён воинских частей на новые образцы, которые являются подражанием военной символике Российской империи, — один из многих примеров.

Таким образом, «поиск новой имперской формы — не продукт «комплекса великодержавия», а настойчивое требование русской культуры на достойное место в мировом ансамбле культур…» [5].

1. 100 пытанняў і адказаў з гісторыі Беларусі / Уклад. І. Саверчанка, Зм. Санько. — Мінск: Звязда, 1993. — 80 с.

2. Акудовіч В. Код адсутнасці. Асновы беларускай ментальнасці / В. Акудовіч. — Мінск: Выд. І.П. Логвінаў, 2007. — 216 с.

3. Булдаков В.П. Quo vadis? Кризисы России: пути переосмысления / В.П. Булдаков. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2007. — 204 с.

4. Володихин Д. Империя, нация, этнос. Апология имперского национализма / Д. Володихин // АПН [Электронный ресурс] — 2007 — Режим доступа: http://www.apn.ru/publications/article19513.htm — Дата доступа: 2.04.2008.

5. Имперское наследие // Русский архипелаг. Сетевой проект «русского мира» [Электронный ресурс] — 2005 — Режим доступа: http://www.archipelag.ru/geopolitics/nasledie/ — Дата доступа: 6.04.2008.

6. Казаков А. Путин об Империи: опыт расшифровки // Кремль.org: политическая экспертная сеть [Электронный ресурс] — 2005 — Режим доступа: http://www.kreml.org/opinions/129437282 — Дата доступа: 6.04.2008.

7. Ливен Д. Российская империя и её враги с XVI века до наших дней / Пер. с англ. А. Козлика, А. Платонова. — М.: Европа, 2007. — 688 с.

Культура императорской России

Автор работы: Пользователь скрыл имя, 22 Апреля 2012 в 16:18, реферат

Краткое описание

В истории культуры России можно выделить ряд культурно-исторических парадигм: Языческая Русь, Киевская Русь, Русь периода монголо-татарского нашествия, Московское царство, Императорская Россия, Советская Россия и Постсоветская Россия.
Каждая из них обладает только ей присущими качествами, ушедшими в прошлое вместе с ней, но одновременно приносит что-то и в общую копилку российской культуры, придавая ей тем самым неповторимое своеобразие.

Содержание работы

Введение 2
1. Культура древних славян и языческой Руси 4
2. Культура Московской Руси 8
Искусство Московского периода российской истории 11
3. Культура императорской России 14
Заключение 19
Библиографический список литературы 21

Содержимое работы — 1 файл

Культурно-исторические особенности России.rtf

XVI — XVII века в качестве идеала выдвинули лозунг возвращения к «старине», что было связано со значительным недовольством общим укладом русской жизни, распространившимся в разных слоях тогдашнего общества. Это и нашло свое полноценное выражение в расцвете ересей, в народных восстаниях и, конечно, в расколе.

Представление о том, что движение вперед есть движение назад, к забытым ценностям и идеалам, было настолько сильным, что даже среди сторонников Никона, исправившего церковные тексты и обряды по новогреческому образцу, жила идея о современном возрождении того, что было ранее, а ныне испорчено. В умах же староверов противопоставление «старого, языческого» и «нового, христианского», возникшее в период Крещения Руси, переросло в антитезу «старого, христианского» и «нового, языческого».

Читайте также  15 съезд коммунистической партии

Несмотря на запреты и давление со стороны официальной власти в то время и последующие века, на массовые самосожжения, старообрядчество просуществовало, почти не изменившись, до ХХ века и сыграло важную роль в становлении российской экономики и промышленности, так как подавляющее большинство российских купцов и промышленников, имевших деловой успех и ставших миллионерами, столпами российского бизнеса, вышли из старообрядческих семей.

Мы много говорим о московском периоде российской культуры, потому что он чрезвычайно важен для всего последующего развития, ибо именно тогда зарождалась та культура, которую мы имеем в настоящий момент. Известно, что развитие любого явления можно предсказать по тому, как оно появлялось на свет. И в этой связи нам бы хотелось остановиться еще на одном важном явлении российской культуры, ярко проявившимся уже в эту эпоху: сакрализация монарха.

Определенная ориентация на византийскую культурную традицию долгое время ощущалась в истории культуры России. Часто это происходило в форме полемики с ней ради охранения принципа самобытности российской культуры, но так или иначе многие идеи выросли на российской почве через посредство юго-западного соседа.

И именно из Византии заимствуется идея параллелизма монарха и Бога, которая, правда, сама по себе не предполагает сакрализации, или обожествления, первого. В России эта традиция переосмысливается и усиливается после падения Константинополя, когда русский великий князь становится единственным независимым православным монархом. И одновременно спасителем и охранителем единственной истинной веры — православия, что придавало ему некий мессианский ореол.

Искусство Московского периода российской истории

Первые пятьдесят лет после монголо-татарского нашествия русское искусство находилось как бы в состоянии шока. Даже в Новгороде, куда не дошли завоеватели, не создавалось ничего нового и оригинального, а происходила лишь переделка старого. Однако во время этого «затишья» накапливались художественные силы, вскоре приведшие к тому периоду в развитии российского искусства, которое называют русским Предвозрождением, соотнося его в некоторых формах, прежде всего в архитектуре, с итальянским Возрождением.

C XV века Москва становится художественным центром Руси, а большинство местных художественных школ, дотоле обладавших определенной самостоятельностью, подпадают под ее влияние. С этого времени можно говорить о формировании общерусского искусства.

В Москве и близ нее в XV веке были построены: Успенский и Рождественский храмы в Звенигороде, Благовещенский собор Московского Кремля, храм Троицы в Троице-Сергиевом монастыре, храм Спасо-Андроникова монастыря в Москве и многие другие. Со становлением главенствующей роли Москвы в общерусском культурном, политическом, экономическом процессах возникла необходимость в освоении архитекторами больших монументальных форм государственно-митрополичьего жанра, что и выразилось в большинстве храмовых построек того времени.

Однако уже XVI век приносит с собой шатровую архитектуру, выражавшую более религиозное, чем собственно государственное содержание. Построенный в 1554-1560 годах храм Покрова на рву (Василий Блаженный) современники называли Новым Иерусалимом, чем сравнивали его с образом идеальной, божественной красоты. Происходило усиление символической стороны искусства.

Другой важнейшей стороной искусства московской эпохи является иконопись. Наиболее значительными представителями русской иконописной школы XV века являются Андрей Рублев и Дионисий.

Русская иконопись этого периода выделяется своей монументальностью, внутренней силой и драматической выразительностью образов, смелой и свободной живописной манерой.

С творчеством Андрея Рублева в иконопись вошли глубокая гуманность, возвышенная одухотворенность и идеальная просветленность образов, идеи согласия и гармонии. Ему принадлежат такие известные иконы, как «Троица Ветхозаветная», «Архангел Михаил», «Апостол Павел», фреска «Святой Лавр» в Успенском соборе Звенигорода.

Дионисий увлекался скорее внешней стороной в ущерб психологической разработке образа человека. Для его работах характерно предельное облегчение фигур, высветление и тонкая нюансировка колорита, подчеркивание воздушной пространственности, стремление к изощренной красоте. К числу его созданий отнесем икону «Богоматерь Одигитрия», а также фреску собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря «Поклонение волхвов».

Иконопись этого периода достигла непревзойденного совершенства художественной формы.

3. Культура императорской России

Эпоху Московского царства сменяет не менее трудное и противоречивое время, которое мы называем Императорской Россией. Начало этой эпохе положил Петр I Великий, проведя коренную, как казалось, ломку всего старого, «отжившего», недееспособного, прорубив «окно в Европу».

Многие критики петровских реформ говорят о поверхностности изменений, их чисто внешней эпатажности, за которой не стоит глубокого содержания. Но не следует так низко оценивать значение этой, казалось бы, внешней прививки новых культурных элементов. Нововведения уже сами по себе имели знаковый характер, то есть в своей форме они были содержательны. Всякий культурный факт, прежде всего, проявляет себя вовне. И первая отрицательная реакция на новизну, связана с формой ее проявления, а не с содержанием. А приятие внешнего расчищает дорогу внутреннему. Необходимо было приучить людей к новой одежде, европейскому этикету, обучить языкам, чтобы вместе с этим безболезненно протащить новую идеологическую программу.

Построение Санкт-Петербурга также укладывается в указанную парадигму. В России в течение длительного времени самым святым местом была Москва. Теперь же Петр как бы подавляет прежнюю святость, потерявшую, с его точки зрения, значение в новых условиях.

В целом весь XVIII век прошел под эгидой преобразований Петра, и монархи, в разное время бывшие на престоле, а особенно Елизавета и Екатерина II, ощущали себя наследниками и продолжателями его дела. Это столетие забыло многие противоречия, возникшие в период реформ. Необходимо было пожинать первые плоды и окончательно обустраиваться. Если при Петре развитие новой культуры непосредственно связано с деятельностью императора и приближено ко двору, то уже в эпоху Екатерины Великой культурное творчество выходит из узких придворных рамок на широкий национальный простор. Зародившаяся во времена Петра светская интеллигенция начала становиться значительной силой тогдашнего культурного поля. Аристократическая Россия начала образовываться уже совсем по-западному.

Екатерининская эпоха не только продолжает дело Петра, но и составляет ему определенный контраст. Прежнее культурное самосознание еще долго влияло на духовное состояние России, несмотря на изменение внешних условий. И только в рассматриваемую нами эпоху была признана важность общественной теории и необходимость сознательного общественного поведения. Такой переход произошел прежде всего под влиянием книжной культуры, которая стала главной трибуной разворачивавшегося на Западе и затронувшего Россию Просвещения.

Время правления Екатерины II является родоначальником двух ведущих тенденций в русской общественной жизни: националистической и критической, — впоследствии проявившихся в самых различных формах.

Культура начала XIX века была бурной и прекрасной. Победа в Отечественной войне принесла в общество самые серьезные надежды на изменение. Крестьяне верили, что после окончания войны получат освобождение от крепостной зависимости, многие образованные дворяне верили в реальную возможность изменения существующего государственного устройства, или хотя бы в его либерализацию. В общем и целом все во что-то верили. И в этом отношении культура данного столетия есть культура великих замыслов, надежд, иллюзий, мечтаний. Россия переживала сильнейший духовный взлет, что дало повод некоторым исследователям говорить о золотом веке российской культуры применительно к XIX столетию.

Происходит резкая дифференциация культурных пластов. Вместо двух культур, «высокой» и «низкой», дворянской и крестьянской, разделенных небольшими тончайшими прослойками, формируется та множественность, которая и раздробляет наши представления о культуре XIX века в целом. Таким образом, параллельно сосуществуют: собственно дворянская культура, помещичья культура, разночинская, крестьянская, мещанская, — и при этом все они серьезно отличаются друг от друга. С этого столетия можно говорить о принципиальном различии культуры города и деревни. Окончательно сформировался тип русского интеллигента.

В российской общественной мысли уже в первой половине столетия оформилось идейное противостояние славянофилов и западников. Все началось с опубликованного в 1836 году П.Я. Чаадаевым «Философического письма», в котором он выступил с резкой критикой российской культуры. Его идеи попали на подготовленную почву, сразу породив бурную полемику о сущности российской культуры, ее истории и путях ее дальнейшего развития. Общественное мнение разделилось на два полярных лагеря: славянофилов и западников.

Важнейшей частью полемики западников и славянофилов было отношение к петровским реформам. Первые видели в них несомненный прогресс, возвращение России в лоно мировой культуры и связывали с этими преобразованиями современные достижения и неудачи в духовной, политической, экономической областях. То есть за образец была взята западная система ценностей и приоритетов, с позиций которых и производилась оценка российского развития.

Вторые относились к Петру и его действиям в целом негативно, считая, что в результате произошло разрушение российского культурного кода, нарушилась преемственность в развитии культуры, а Россия утратила свою самобытность. В итоге же все сводилось к проблеме путей дальнейшего существования культуры России. Именно тогда и зашел разговор о собственно русском направлении движения, что впоследствии стало называться «третьим путем», или поисками «русской идеи», под знаком которой оформлялись самые различные общественные группы. Каждой из альтернатив соответствует свой тип культурного человека, тип сознания, социального бытия, нравственно-этических идеалов, свое понимание смысла жизни.

Российская общественная мысль XIX века развивалась в самых, казалось бы, непредсказуемых направлениях. Кроме уже названных, здесь и декабристы, либералы, народники, марксисты, радикалы, почвенники, нигилисты. В 60-х годах XIX века формируется русская материалистическая школа (М.А. Бакунин, Н.Г. Чернышевский, Д.И. Писарев, И.М. Сеченов). Французская и английская философия находит свой отклик в русском позитивизме (П.Л.Лавров, Н.К.Михайловский, М.М.Троицкий, Г.Н.Выробов и другие).

Перед нами общекультурный европейский процесс, связанный с релятивизацией истины и общей рационализацией мышления. Но в отличие от Запада, который в ту эпоху восхищался позитивизмом и отрицал собственно философское знание, в России сформировался круг философов, не принявших западных веяний и создавших оригинальную российскую философию, величайшими открытиями которой Россия всегда может гордиться.

Это Владимир Сергеевич Соловьев, Николай Александрович Бердяев, Семен Людвигович Франк, Василий Васильевич Розанов, Сергей Николаевич Булгаков и другие. Они выступали с критикой западного пути развития, как ведущего в духовный тупик, превращающего человека из субъекта в объект, тем самым разрушающего самые глубинные слои существования культуры.

Яркой звездой российской культуры этого периода стала литература. Практически все идеи, будоражившие умы, проверялись на литературном материале. Наиболее значительными и продуктивными в этом отношении явились первая и последняя трети столетия, а также так называемый «Серебряный век».

Культура Российской империи в XVIII в.

Особенности русского Просвещения

XVIII в. вошёл в историю как эпоха русского Просвещения, которое стало неотъемлемой частью эпохи Просвещения в целом. Имперская власть всячески поощряла развитие образования, науки, искусства. Ещё при Петре I начала свою деятельность Российская академия наук (1725). Большое влияние на Просвещение в России оказало французское Просвещение.

Изменения в повседневной жизни людей требовали повышения их культурного уровня. Элементарной грамотности было уже недостаточно, возникла необходимость в более серьёзных общеобразовательных, а часто и профессиональных знаниях. Поэтому для эпохи русского Просвещения было характерно развитие народного образования, открытие первых высших учебных заведений, формирование системы технических и различных культурно-просветительских учреждений.

Читайте также  Положение земель сибири в годы гражданской войны

В годы правления императрицы Елизаветы Петровны одним из главных носителей идей просвещённого абсолютизма был её фаворит И. Шувалов. По мнению историков, он идеально подходил на роль просвещённого придворного. При его непосредственном участии основывались первые российские университеты. Так, в 1755 г. был основан Московский университет, а спустя два года открыла свои двери Императорская академия художеств в Петербурге. Открывались библиотеки, театры, публичные музеи, начала печататься периодическая пресса. Среди других выдающихся деятелей русского Просвещения стоит отметить М. Ломоносова, А. Радищева, Н. Новикова. Весомую роль в русском Просвещении сыграла сама императрица Екатерина II, принимавшая активное участие в развитии искусства, наук и образования. По её инициативе в 1764 г. был создан Смольный институт благородных девиц.

Вопреки многим своим начинаниям в духе просвещённого абсолютизма и увлечению французской «Энциклопедией. » («Энциклопедия, или Толковый словарь наук, искусств и ремёсел» — французская энциклопедия эпохи Просвещения), Екатерина не могла допустить и мысли, что эти идеи могут повлиять на устои абсолютизма в Российской империи. События войны за независимость североамериканских колоний и Великой французской революции заставили её во многом пересмотреть своё отношение к Просвещению как идеологии и её носителям. Так, среди репрессированных вскоре оказались Н. Новиков и А. Радищев, работы просветителей, в том числе и Вольтера, запрещались и сжигались. Принятие в 1791 г. Конституции Речи Посполитой было воспринято императрицей как прямая угроза абсолютизму в России, что привело к участию Российской империи во втором и третьем разделах Польши. Эти метаморфозы в политике Екатерины II получили название контрпросвещения.

Отличием русского Просвещения от западного было достаточно прохладное отношение общественного мнения, в первую очередь дворянской элиты, к либеральным идеям, столь популярным в Европе того времени.

Русская культура XVIII в

Временем подъёма русской культуры стал XVIII в. Всё большее значение приобретает светское начало в культуре, ощущается проникновение европейского влияния. Имело место постоянное вмешательство власти в духовно-культурную сферу. Как правило, культурные новшества затрагивали, прежде всего, дворянство, отрывая его от традиционной народной культуры.

В развитии российской науки ключевую роль сыграли М. Ломоносов, В. Татищев, который стал автором первого обобщающего труда по истории России — «История Российская с самых древнейших времён».

Ярким примером развития архитектуры 1-й половины XVIII в. стала застройка новой столицы — Петербурга (Петропавловский собор, Летний дворец Петра). Преобладающими стилями были барокко и классицизм. Представитель барокко — Б. Растрелли, спроектировавший ряд впечатляющих дворцовых ансамблей (Зимний дворец, Большой дворец в Петергофе и др.). В стиле классицизма выполняли свои постройки В. Баженов, М. Казаков, И. Старов. В Москве была построена Меншикова башня (архитектор И. Зарудный), по своей высоте ненадолго превзошедшая колокольню Ивана Великого. Наивысшим достижением деревянного зодчества стало возведение архитектурного ансамбля в Кижах на одном из островов Онежского озера.

Во 2-й половине XVIII в. традиционная русская иконопись уже не была доминирующим направлением в изобразительном искусстве. Ощущается возрастающее влияние зарубежной масляной живописи, прошедшей на тот момент впечатляющий путь развития от эпохи Ренессанса до барокко. Ряд живописцев (Шлютера, Каравака) приглашали из-за рубежа, нанимая их в качестве придворных художников. Им принадлежит существенный вклад в становление отечественной школы живописи (И. Вишняков, А. Антропов, А. Бельский).

В отечественном изобразительном искусстве преобладает портретная живопись, появляется гравюра (А. Ростовцев, братья Зубовы). Первопроходцами портрета были И. Никитин, А. Матвеев, получившие художественное образование за границей. Во 2-й половине XVIII в. выдающимися представителями портретного жанра стали Д. Левицкий, В. Боровиковский, которые стремились в своих работах как можно полнее раскрыть внутренний мир человека. В конце XVIII в., на основе ряда частных коллекций, был основан крупнейший художественный музей России — Эрмитаж.

Появляются предпосылки для образования русского национального языка. Литературный язык сближается с разговорным, что способствовало складыванию русского общенародного разговорного языка. За основу был взят московский диалект.

В литературе начала XVIII в. набирают популярность такие жанры, как история, повесть. Ведущим публицистом того времени был священник Феофан Прокопович («История императора Петра Великого», «Слово о власти и чести царской»). Со 2-й половины столетия ведущими направлениями становятся классицизм (А. Сумароков), реализм (Д. Фонвизин «Недоросль») и сентиментализм (Н. Карамзин «Бедная Лиза»).

Н. Карамзин в 1790-х гг. реформировал литературный язык, что способствовало расширению круга читателей. Большое влияние как на литературу, так и на общественную мысль в целом оказало произведение А. Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву» (1790), изобличавшее пороки власти и ущербность крепостничества.

Театральное искусство 1-й половины XVIII в. имело преимущественно аматорский характер, театры оставались развлечением дворянской верхушки. Актёрами в них были крепостные. В 1750 г. в Ярославле открыт первый профессиональный театр. У его истоков стоял Ф. Волков.

Развитию скульптуры способствовало творчество Э. Фальконе («Медный всадник» в Санкт-Петербурге), Ф. Шубина, создавшего целую галерею скульптурных портретов выдающихся деятелей (Екатерины II, Павла I и др.).

Ключевые даты

  • 1725 — открытие Российской академии наук.
  • 1750 — открытие первого профессионального театра.
  • 1755 — открытие Московского университета — первого в России.
  • 1757 — открытие Императорской академии художеств.
  • 1764 — создание Смольного института благородных девиц.
  • 1790-е — языковые реформы Н. Карамзина.

Основные понятия

  • Эпоха Просвещения — период в истории европейской культуры, характеризовавшийся бурным развитием науки, образования, философскими дискуссиями. Основой Просвещения были идеи рационализма и свободомыслия.
  • Барокко — художественный стиль, характеризующийся стремлением к величию и пышности, к совмещению реальности и иллюзии, к слиянию искусств.
  • Классицизм — художественный стиль, в основе которого лежали идеи рационализма. В классицизме художественное произведение создаётся по строгим канонам. Для классицизма имеют значение только существенные, типологические черты. Он игнорирует случайные индивидуальные признаки. Истоки этого стиля следует искать в античном искусстве.
  • Сентиментализм — литературное направление, произведения которого ориентированы на восприятие текстов читателем, иными словами, на чувства, возникающие в процессе чтения.
  • «Энциклопедия, или Толковый словарь наук, искусств и ремёсел» — французская энциклопедия эпохи Просвещения. Издавалась в период с 1751 по 1780 гг. Было издано 35 томов, что сделало её одним из наиболее полных справочных изданий XVIII в.

Задания для подготовки к ЕГЭ и ОГЭ

В чём состояло влияние идей Просвещения на развитие российской культуры XVIII века?

Ответ. Для эпохи русского Просвещения было характерным развитие народного образования, открытие первых высших учебных заведений, формирование системы технических и различных культурно-просветительских учреждений.

Культура 1861-1917

Содержание

Реализм [ править | править код ]

Атмосфера, которая установилась в России в эпоху реформ Александра II, и сами реформы с их последствиями не могли не повлиять на развитие культурной жизни. Идея служения народу, вдохновлявшая народников, нашла отражение в творчестве многих писателей, поэтов и художников. Реализм – направление, стремившееся отразить жизнь во всей ее действительности и противоречивости – стал с 1860-х годов господствующим в искусстве. Роман Ивана Тургенева «Отцы и дети» (1862) вывел новые типы людей, противопоставив их поколению «отцов». Русская литература вступила в пору наивысшего расцвета. В романах Федора Достоевского «Преступление и наказание» (1866), «Идиот» (1868), «Бесы» (1871-1872), «Братья Карамазовы» (1879-1880) осмысление перемен и их потаенных опасностей продолжилось. В это же время появляются главные произведения графа Льва Толстого: «Война и мир», (1865-1869) и «Анна Каренина» (1873-1876).

Стремление к современности и действительности ярко проявилось в живописи. В 1863 году в Академии художеств произошел так называемый «бунт четырнадцати». Наиболее талантливые ученики, возглавляемые Иваном Крамским, отказались писать конкурсные картины на заданную тему из скандинавской мифологии и вышли из академии. В среде бунтарей в 1870 году зародилось Товарищество передвижных выставок, которое стало пополняться художниками, не желавшими писать картины на классические сюжеты. В группу передвижников вошли Илья Репин, Василий Поленов, Василий Суриков, Иван Шишкин и другие. Именно с ними стал связан расцвет русской реалистической живописи. Передвижники видели свою миссию в том, чтобы служить обществу: воспитывать в нем любовь к искусству, поднимать в творчестве актуальные темы, указывать на социальные проблемы.

Многие картины передвижников можно сравнить с острым репортажем или журналистким расследованием.

Поиск корней [ править | править код ]

Тысячелетие России. Совр. вид.

Одновременно в культуре наблюдался резкий взлет интереса к русской истории, особенно к ее допетровскому периоду, порожденный национальным подъемом 1812 года и спором западников и славянофилов. Это выразилось не только в увеличении количества исторических трудов, но и в произведениях искусства. В 1862 году в Великом Новгороде был открыт памятник «Тысячелетие России» (Михаил Микешин). Монумент представлял собой державу, вокруг которой были собраны все значимые персонажи русской истории от Кирилла и Мефодия до героя Севастополя адмирала Павла Нахимова.

Внимание к русской истории в произведениях искусства в дальнейшем только нарастало. Художники, близкие к передвижникам, обращались к историческим сюжетам, причем не столько героическим, сколько трагическим. Особенно ярко это проявилось в творчестве Василия Сурикова («Утро стрелецкой казни», 1881, «Боярыня Морозова», 1887). Популярностью пользовались картины на сюжеты русских сказок и былин, например, полотна Виктора Васнецова («Аленушка», 1881, «Витязь на распутье», 1882, «Три богатыря», 1881-1898). В том же направлении двигались композиторы. Те из них, кто стремился развивать русскую национальную оперу в историческом направлении, объединились в группу «Могучая кучка». В нее вошли Александр Бородин («Князь Игорь», 1869-1887) Модест Мусоргский («Хованщина», 1873-1880) и Николай Римский-Корсаков («Псковитянка», 1871-1872, «Садко», 1892-1896).

Князь Игорь хор и половецкие пляски

В 1872 году прошли торжества в честь 200-летия со дня рождения Петра I. Во время праздненств зародилась идея создания национального исторического музея. Проект поддержал цесаревич, который сам был страстно увлечен русской историей. К коронации Александра III в 1883 году в Москве был открыт Государственный исторический музей. Здание музея и интерьеры были выполнены в традициях русского допетровского зодчества, и считаются шедевром русского стиля в архитектуре. В царствование Александра III, поощрявшего это направление, русский стиль стал господствующим. Здания строились с характерными башенками, сводами и порталами, художники оформляли свои произведения элементами русского орнамента, а открытки, меню торжественных обедов и дарственные надписи стало принято оформлять русской вязью или полууставом в духе XVI-XVII веков. Даже облик Петербурга не избежал новой моды. На месте убийства Александра II в 1883-1907 годах был возведен храм Спаса на Крови, резко контрастировавший из-за старомосковской архитектуры с окружаюшими классическими зданиями. Не отставал и Киев, в котором в 1888 году прошли грандиозные торжества по случаю 900-летия Крещения Руси. К этому времени в городе завершалось строительство грандиозного Владимирского собора в неовизантийском стиле. Оформлением собора занимался ученый-искусствовед Адриан Прахов, который привлек к делу художников Виктора Васнецова и Михаила Нестерова. Вместе им удалось с научной точностью воссоздать атмосферу византийского храма.

Читайте также  Русско-японская война. минимум для егэ

Любовь к русской истории передалась от Александра III к Николаю II. В 1903 году император устроил в Зимнем дворце грандиозный костюмированный бал в честь 290-летия Дома Романовых. Все гости были одеты в костюмы XVII века, а сам Николай II предстал в образе своего любимого царя Алексея Михайловича. Так русский стиль проник даже в придворную среду, которую прежде критиковали за отрыв от национальных корней.

Общепит в Российской империи

С егодня поход в ресторан или кафе — обычное дело, но как культура общепита появилась в России? Вспоминаем, где обедали и ужинали дворяне, а где — люди со скромным достатком, кто содержал дореволюционные питейные заведения и какие блюда были в их меню.

Трактиры

В иерархии дореволюционного общепита самыми низкосортными заведениями считались кабаки и трактиры, в которых подавали блюда русской кухни, но так было не всегда. Изначально они предназначались вовсе не для «подлого люду», а для обеспеченных господ, нередко иностранцев, не державших собственной кухни. Одно из первых таких заведений, построенное в 1720 году в Санкт-Петербурге на Троицкой площади, называлось «Трактирный дом». Прославилось оно тем, что завсегдатаем здесь был царь Петр I, любивший выпить чарку-другую анисовой водки. Владельцами первых отечественных трактиров становились иностранцы, и кухня в них была обычно заграничной — выбор блюд и алкогольных напитков отличался разнообразием и изысканностью.

Первые трактиры были полноценными ресторанами, однако при преемниках Петра I они стали более демократичными заведениями. Хозяевам запретили продавать водку и пиво, устанавливать в залах бильярдные столы. И владельцы стали готовить более простую еду и подавать гостям вино подешевле. Иностранную кухню сменила русская, а прислуга именовалась не «официантами», а «половыми». В трактиры хлынули извозчики, рабочие, мелкие ремесленники — люди с небольшим достатком. Многие трактиры не закрывались до 7 часов утра, что привлекало публику, которую нельзя было назвать приличной. Чистотой заведения общепита не отличались, в них было всегда шумно, а перебравшие посетители часто устраивали потасовки. Однако в трактиры все равно ходили не только простолюдины, но и аристократы. Последних привлекала возможность понаблюдать за «простой жизнью».

Рестораны

Рестораны — или ресторации, как их сначала называли, — стали открываться в начале XIX века. Они считались заведениями высшего класса. Первые годы рестораны работали исключительно при гостиницах, но позже обрели самостоятельность. Вплоть до 1870-х годов их открывали в России только иностранцы: в стране был спрос на все западное. Чаще всего хозяевами ресторанов становились французы. Поэтому и меню включало себя не русские щи и расстегаи, а национальные французские деликатесы.

В дорогих ресторанах встречались денди и светские львы: посещение фешенебельных заведений было обязательным пунктом в распорядке дня типичного представителя золотой молодежи. В первой половине XIX века обедали поздно — около 4 часов дня согласно европейской традиции. По этой причине ресторации открывались не раньше 3 часов дня. Поскольку здесь регулярно случались бурные кутежи, порядочные дамы сюда не ходили. Женщины стали посещать ресторации только в середине XIX века, однако никогда — в одиночку.

В отличие от трактиров в ресторанах работали не «половые», а предупредительные официанты, которых называли «люди». Их внешний вид должен был соответствовать высокому уровню заведения — они прислуживали в черных фраках, накрахмаленных манишках и кипенно-белых перчатках. Встречал посетителей и сопровождал их к столику метрдотель, одетый во фрачный костюм или визитку с полосатыми брюками. Он управлял официантами, словно дирижер оркестром — по его знаку сменяли блюда, наполняли вином бокалы.

В погоне за клиентами рестораторы пытались перещеголять конкурентов в отделке интерьера: разбивали зимние сады, украшали залы экзотическими растениями, фонтанами, балконами и зеркальными стенами. Меню тоже поражало разнообразием и изысканностью: в ресторанах можно было отведать самых дорогих ликеров и редчайших заграничных вин, фрукты доставлялись из тропических стран, кондитерские изделия привозились из Бельгии и Швейцарии, гусиная печень и трюфели — из Франции.

Кофейни, кондитерские, чайные

Благодаря Петру I кофе в России довольно быстро превратился в популярный и дешевый напиток, поэтому отечественные кофейни сильно отличались от своих заграничных аналогов. В XIX веке они чаще всего представляли собой дешевые заведения для неприхотливой публики. Виссарион Белинский писал о пристрастии народа к кофе: «Петербургский простой народ несколько разнится от московского: кроме полугара (алкогольный напиток на основе ржи, солода или пшеницы. — Прим. «Культура.РФ») и чая он любит еще и кофе и сигары, которыми даже лакомятся подгородные мужики; а прекрасный пол петербургского простонародья, в лице кухарок и разного рода служанок, чай и водку отнюдь не считает необходимостью, а без кофею решительно не может жить».

  • 8 экспонатов выставки «Под маской Венеции»
  • Селедка под шубой: история праздничного салата
  • Баня как искусство: 6 архитектурных памятников России

Первые кофейные дома появились еще в середине XVIII века в Санкт-Петербурге. В их меню, помимо кофе, непременно включались варенья, мороженое, шоколад, фрукты, лимонад, пирожные. При этом по николаевскому «Положению о трактирных заведениях» 1835 года в кофейнях запрещалась подача горячих блюд, спиртных напитков, а также нельзя было устанавливать бильярдные столы.

Одна из самых знаменитых отечественных кофеен — «Кафе Вольфа и Беранже» в Санкт-Петербурге — открыла свои двери в 1780-е годы. Ее главная особенность была в декоре, выполненном в китайском стиле. Сделало заведение популярным не только диковинное убранство, но и читальня со свежей отечественной и зарубежной прессой. Именно в этой кондитерской 27 января 1837 года Александр Пушкин встретился со своим секундантом Константином Данзасом, с которым поехал на роковую для себя дуэль с Жоржем Дантесом. Пили здесь кофе Михаил Лермонтов, Алексей Плещеев, Николай Чернышевский и многие другие литераторы.

Мода на все заграничное познакомила русских потребителей с нугой, марципаном, мороженым, шоколадом, конфетами и бисквитами — спрос на них стал стремительно расти в ущерб исконно русским коврижкам, баранкам и пряникам. Поэтому в конце XVIII века появились кондитерские, которые специализировались исключительно на десертах. Они быстро вытеснили «конфектные лавки», в которых сладости продавались навынос. В кондитерских же пирожные, торты и эклеры можно было не только заказать домой, но и съесть за столиком.

Открывали кондитерские обычно иностранцы, в первую очередь швейцарцы. Многие заведения делали ставку на состоятельных клиентов: владельцы поддерживали высокие цены и были застрахованными от беспорядков, которые нередко устраивали простолюдины. В кондитерских обычно работали женщины, что было нетипично для той эпохи. Чаще всего в сотрудницы брали иностранок: француженок, немок или итальянок.

Кондитерские часто превращались в места, где собиралась творческая интеллигенция — за чашечкой кофе с пирожным обсуждали литературные веяния, черновики будущих произведений, планы на издательство журналов. Так, в XIX веке популярностью пользовалась кондитерская швейцара Лареда, в числе завсегдатаев которой были Александр Грибоедов, Василий Жуковский, Александр Пушкин, Иван Тургенев.

Чайные появились в России довольно поздно — первое заведение такого рода открылось лишь в 1882 году. Но затем они стали повсеместным явлением — открывались вдоль трактов, у почтовых станций и железнодорожных вокзалов, рядом с рынками и театрами. К чаю здесь предлагали свежеиспеченный хлеб и сбитое масло, сливки и сахар. Начищенные до блеска самовары украшались горячими бубликами и баранками, а в плетеных корзинках всегда лежали сухари и сушки.

Кухмистерские и столовые

В начале XVIII века в Санкт-Петербурге появились первые кухмистерские, или «кухмистерские столы». Эти заведения были рассчитаны на публику со скромным достатком — ремесленников, мелких чиновников, небогатых купцов. Обед из трех-четырех блюд в кухмистерской обходился довольно дешево — примерно 35–45 копеек. Посетителям, которые постоянно столовались в таких заведениях, было выгоднее покупать абонементы на обеды — 10-рублевый билет давал рублевую скидку.

В зависимости от национальности хозяина такого заведения, посетителям предлагали польские, немецкие, татарские, кавказские блюда. Но самыми популярными были греческие кухмистерские, меню которых, однако, не имело практически никакого отношения к греческой кухне. В них подавали разнообразные русские супы, вторые блюда, выпечку.

Популярность кухмистерские обрели не только из-за относительной дешевизны еды, но и благодаря тому, что всегда располагались в центре города и работали с утра до ночи. Впрочем, имели кухмистерские один ощутимый минус — поскольку чаще всего они находились в подвалах, в них было грязно и душно.

Практические все кухмистерские продавали обеды «на дом». Готовые блюда разносили студентам, квартирантам и холостякам: они не имели достаточно денег, чтобы держать свою кухню и кухарку, но предпочитали обедать дома. Во многих кухмистерских можно было не только пообедать или поужинать, но и отпраздновать торжество: юбилей, крестины, свадьбу. Некоторые из них специализировались на поминальных обедах — такие располагались рядом с кладбищами.

В конце XIX века на смену кухмистерским пришли столовые, предлагавшие клиентам завтраки, обеды и ужины порционно. Первые столовые были практически благотворительными — еду, конечно, не раздавали бесплатно, но стоила она очень дешево. Меню здесь было однообразным, но к приготовлению блюд предъявлялись высокие санитарные требования. Столовые работали каждый день с 12 до 16 часов дня. Их стены украшались дешевыми лубочными картинками, а столы покрывались клеенками. Внутреннее убранство напоминало трактир: на стойку для наглядности выставлялись разные блюда, имевшиеся в сегодняшнем меню. Холодную закуску было принято съедать прямо за стойкой, а вот горячие блюда — исключительно за столом. Бесплатный хлеб лежал в корзинках на всех слотах, даром можно было получить и горячую воду. Те посетители, которые имели месячный абонемент в столовую, получали в ней персональный шкафчик, в котором хранили салфетку, газету или книгу для чтения во время еды, а порой и собственные столовые приборы.

Ольга Уварова/ автор статьи

Приветствую! Я являюсь руководителем данного проекта и занимаюсь его наполнением. Здесь я стараюсь собирать и публиковать максимально полный и интересный контент на темы связанные с историей и биографией исторических личностей. Уверена вы найдете для себя немало полезной информации. С уважением, Ольга Уварова.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Sogetsu-Mf.ru
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: